Скрыль Наталья Владимировна

Россия
Таганрог, Ростовская область, газета "Наше время", Ростов-на-Дону, корреспондент

08.03.2002

Журналисты, погибшие в результате несчастного случая или инцидента, не связанного с выполнением профессиональных обязанностей

Обстоятельства:
В Таганроге убита корреспондент ростовской областной газеты "Наше время" Наталья Скрыль (1973 года рожд.). Поздно вечером 8 марта 2002 г. журналистку случайно обнаружили на улице врачи проезжавшей мимо "скорой помощи". У Скрыль обнаружена черепно-мозговая травма, от которой она скончалась в больнице.

Круг интересов:
Неизвестен

Версии:
По одной из версий таганрогской прокуратуры, возбудившей уголовное дело, убийство связано с профессиональной деятельностью Н. Скрыль. По словам главного редактора газеты "Наше время" Веры Южанской, в последнее время журналист готовила публикации о конфликтной ситуации вокруг Таганрогского металлургического завода и строительстве терминала "Метанол" на берегу Азовского моря.

Результаты расследования:
Предварительное расследование. Убийство Натальи Скрыль, журналистки газеты «Наше время» (Ростов-на-Дону, Таганрог)
Отчет подготовлен экспертом Центра экстремальной журналистики Сергеем Плотниковым

29-летняя Наталья Скрыль была убита поздним вечером 8 марта 2002 года в Таганроге. Коллеги из редакции газеты «Наше время» (далее – «НВ») по сей день склонны связывать гибель журналистки с ее профессиональной деятельностью. Эту точку зрения не раз публично озвучивала главный редактор «НВ» Вера Южанская. Через год после трагедии, выступая с заявлением по поводу избиения другой ростовской журналистки, секретариат Союза журналистов Дона упоминает об убийстве Н. Скрыль в контексте давления на прессу. Эта фамилия фигурирует в перечне нераскрытых убийств российских журналистов из совместного заявления международного Комитета защиты журналистов (CPJ) и Центра экстремальной журналистики (ЦЭЖ), приуроченного к сентябрьской встрече президентов США и России в Кемп-Девиде.

Таким образом, вопрос о мотивах этого преступления остается актуальным. Поэтому в рамках программы Службы расследования в Таганрог был направлен эксперт ЦЭЖ Сергей Плотников. Ему помогал эксперт Центра экстремальной журналистики в Южном Федеральном округе Григорий Бочкарев.

Носило ли убийство Натальи Скрыль признаки заказного преступления? То есть, исполненного наемными убийцами, которые в меру своего опыта в подобного рода делах должны были:

- Выбрать место, время и способ совершения преступления.

- Организовать постоянное (и скрытное) наблюдение за объектом покушения и (или) создать условия, чтобы жертва обязательно оказалась в нужное им время в нужном месте.

- Продумать вопросы собственной безопасности – отхода с места преступления, создания алиби, прикрытия на случай действий правоохранительных органов, противодействия расследованию.

С этих точек зрения мы проанализировали последние дни жизни Н. Скрыль совместно с Максимом Жижурой – следователем прокуратуры Таганрога, который вел уголовное дело по «факту умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть» журналистки, а также во время моей беседы с собственным корреспондентом газеты «Наше время» в Таганроге Сергеем Вахониным.

Выяснилось, что в последние месяцы Наталья Скрыль, принятая в штат областной газеты «Наше время», почти постоянно жила в Ростове-на-Дону. В Таганрог 8 марта она приехала на праздники, на 1-2 дня.

В связи с этим, по мнению участников обсуждения, гораздо проще и безопаснее для исполнителей было организовать покушение в Ростове. Подавляющее большинство заказных преступлений происходят в местах стопроцентного появления потенциальной жертвы, т.е. возле дома или офиса. Тем более, что уход и возвращение домой (приход-уход с работы) обычно имеют и привязку к определенному времени. Н. Скрыль не предпринимала мер личной безопасности и, естественно, не имела охраны, так что осуществить нападение не представляло никакого труда.

Другое дело – покушение «на выезде». Для негласного сопровождения объекта в другой город требуется несколько человек, обученных методам наружного наблюдения, снабженных средствами связи, имеющих свой транспорт. И все равно вероятность выполнения задачи снижается, поскольку объект может изменить планы, а значит, и маршруты передвижения.

В день нападения Наталья Скрыль большую часть времени провела в гостях, в семье своих таганрогских знакомых. Ушла от них около 22 часов, добиралась до дома городским транспортом с пересадками. Где гарантия, что близкие друзья после праздничного застолья не решили бы проводить ее? Значит, нужен наблюдатель и у дома друзей. И уж непременно два-три человека должны были располагаться у дома № 13 по Каркасному переулку, где живут родители Натальи и куда она спешила вечером 8 марта 2002 года.

На схеме отмечены три разных маршрута от остановок транспорта к подъезду, где живут родители Н. Скрыль. Нападение было совершено не в подъезде и не рядом с ним, журналистка не успела дойти до угла, откуда ее можно было увидеть с крыльца подъезда. Значит, можно предположить, что преступник не ждал у входа, а следовал за жертвой от подступов к домам. Чтобы в темное время суток отследить появление объекта, уверенно идентифицировать его, нагнать и нанести 10-12 ударов тупым предметом (предположительно обрезком трубы), одного исполнителя явно недостаточно. Кроме того, если появление Н. Скрыль караулил всего один человек, то он должен был постоянно крутиться у витрины круглосуточного магазина, рискуя привлечь внимание не только поздних прохожих (был праздничный вечер) или жителей, выгуливающих собак, но и продавцов торговой точки.

Мать Натальи Скрыль - Нелли Константиновна, с которой мы осматривали двор и восстанавливали события, также обратила мое внимание на то, что в вечер нападения у подъезда стояла машина «скорой помощи» (на ней избитую журналистку и доставили в больницу), это увеличивало фактор риска. Кроме того, потерпевшая лежала прямо в пятне света от окон квартиры, жильцы которой и заметили тело. То есть, утверждает мать погибшей, место и время покушения были избраны непродуманно и рискованно. Однако, по мнению Нелли Константиновны, это свидетельствует лишь о том, что организаторы и исполнители покушения торопились настолько, что пренебрегли элементарными предосторожностями. Торопливость эту, считает Н.К., можно объяснить только страхом разоблачения.

Отсюда вытекает главный вопрос: над какими темами работала журналистка незадолго до трагедии. Были ли среди них такие, за которые можно убить человека?

Мать погибшей назвала три подобных темы.

1. Ее дочь будто бы получила информацию, что в местном порту тайно выгружаются и негласно доставляются на ж/д станцию ядерные отходы для последующей транспортировки к местам переработки или захоронения. Секретность этих операций обусловлена вредными последствиями транспортировки ОЯТ через жилую зону Таганрога.

2. Незадолго до гибели Наталья вернулась из служебной поездки в город Азов, где строится терминал по перегонке метанола – очень вредного и опасного производства, соседством с которым недовольны местные жители.

3. Последним редакционным заданием Н. Скрыль была подготовка материала о ситуации на одном из самых крупных предприятий области – Таганрогском металлургическом предприятии «Тагмет», за контроль над которым в то время шла борьба, и она вступила в свою самую острую стадию.

Если работа журналистки по двум последним темам находит свое подтверждение в публикациях коллег, в беседах с собкором С. Вахониным и местным представителем ЦЭЖ Г. Бочкаревым, а также со слов и.о. прокурора г. Таганрога Александра Ищенко, в материалах уголовного дела, то о «версии ОЯТ», кроме матери погибшей, никто не слышал и не говорил. Нелли Константиновна Скрыль приводит в пользу «ядерного» варианта два довода.

1). Незадолго до гибели ее дочь решила купить фотоаппарат – якобы для того, чтобы сфотографировать состав или вагон с ОЯТ на местной ж/д станции в качестве доказательства «тайных перевозок».

2). Уже после гибели Натальи по домашнему телефону Скрыль был звонок: не представившийся человек интересовался, занималась ли Наталья этой темой.

Что касается первого довода, то Н.К. в разговоре со мной не смогла уверенно ответить, говорила ли ей о причине покупки фотокамеры дочь, или эта причина пришла на ум ей самой.

По поводу телефонного звонка. Его – если он был – можно отнести к разряду слухов, фантастических предположений, которые непременно возникают вокруг нераскрытых убийств известных людей, в том числе журналистов.

Надо сказать, что события последних двух-трех лет в Таганроге весьма способствовали возникновению подобных настроений среди лиц с живым воображением и склонностью к разного рода фантазиям.

Во-первых, произошло убийство мэра Таганрога. Внезапно умер от инфаркта начальник городского ФСБ. При странных обстоятельствах застрелился председатель третейского суда. Сгорел на даче один из местных силовиков. Был убит владелец зернового терминала в упомянутом морском порту. Наконец, почему-то именно от Таганрога решил баллотироваться в депутаты небезызвестный «Михась». Все это, по мнению местных газетчиков (от которых я узнал об этих происшествиях), до предела накалило атмосферу слухов в провинциальном и обычно спокойном городе.

Много пересудов было и по поводу «спора хозяйствующих субъектов» вокруг предприятия «Тагмет». В этой теме, как говорится, отметился чуть ли не каждый журналист. По общему мнению, одним из лидеров «тагметовской темы» был как раз мой собеседник Сергей Вахонин. Вот как он оценивает журналистскую работу Натальи Скрыль: «тагметовская тема не была для нее приоритетной… Рассказывает представитель пресс-службы ОАО «Тагмет» Мария Кравцова – …есть журналисты из других изданий, которые буквально час за часом отслеживают ситуацию на «Тагмете». Наталья к их числу не относилась» (источник: газета «Наше время» (Ростов) 5 апреля 2002 г.)

Следователь прокуратуры М. Жижура также подтверждает, что приобщенные к уголовному делу публикации не содержат глубокого анализа ситуации, либо каких-то далеко идущих выводов и в смысле сообщенных в них сведений не выходят за рамки уже известной к тому времени информации.

Мог ли в руки журналистки попасть некий материал, опасный для одной из сторон конфликта?

Во время большого передела собственности, как правило, предпринимаются усилия через СМИ слить некий компромат. Иногда для придания ему большей достоверности используют нехитрый прием, доводя материалы до одного из аутсайдеров информационной гонки, либо подбрасывая компромат журналисту, который не совсем «в теме». Дескать, сам он не сможет оценить достоверность сведений и, чтобы убедиться, действительно ли у него в руках оказалась информационная «бомба», попробует обсудить материал с кем-то из профессионалов. Тот, естественно, поинтересуется, «откуда дровишки», попросит поделиться – и вот уже компромат пошел гулять в журналистской среде как «достоверные сведения», полученные от кого-то из своей профессиональной среды.

Однако и С. Вахонин, и другие журналисты, с которыми я обсуждал этот вариант, считают, что Н. Скрыль для такой роли не годилась. Она не была легко возбудимым человеком, который сразу же бросится к другим и таким образом разнесет «вирус компромата» в журналистском сообществе. Кроме того, в отношении «Тагмета», утверждает С. Вахонин, «Наталья не гонялась за «жареными» фактами, не акцентировала внимание читателей на отдельных скандальных эпизодах, а старалась взвешенно… отразить истинное положение дел».

Точно так же вела Н. Скрыль себя и в теме «метанолового терминала» – шла скорее следом за коллегами, чем впереди. К тому же и эта проблема широко обсуждалась, и если здесь и могли быть информационные прорывы, то погибшая журналистка к ним не имела отношения.

Есть еще одна версия, которую озвучил ростовский эксперт ЦЭЖ Григорий Бочкарев. Дело в том, что в свое время Наталья занималась темой, из-за которой позже, уже в нынешнем году, могла пострадать журналистка ГТРК «Дон» Ольга Кобзева. На нее напали и нанесли телесные повреждения в марте 2003 года. Среди тем, которыми занималась О. Кобзева, были злоупотребления при распродаже кооперативной собственности – общежития по улице Пацаева 91. Конфликт между руководством и рядовыми членами кооператива тянется уже не один год, в свое время об этом писала и Наталья Скрыль. Не могли ли темные силы этого конфликта и в прошлом, и в нынешнем году попытаться отвадить журналистов одинаковым – криминальным – способом?

Конечно, если взять за отправную точку это предположение, то за «кооперативную тему» вряд ли бы стали убивать. Бочкарев предполагает здесь то, что у юристов принято называть эксцессом исполнителя. Получив задание только припугнуть, избить журналистку, преступники перестарались. Н. Скрыль была женщиной не очень крепкого телосложения, поэтому от полученных травм скончалась.

Однако эта версия представляется мне несколько искусственной, построенной скорее на совпадении объектов журналистского интереса, чем на анализе ситуаций.

Куда точнее события вечера 8 марта 2002 года вписываются в так называемую «бытовую» версию нападения. Вот что пишет о месте преступления знаток городских нравов С. Вахонин: «В районе завода «Красный котельщик», там, где конец улицы Ленина пересекают темные, глухие, застроенные частными домами улочки, где теснятся заводские многоэтажки, где расположен злосчастный Каркасный переулок. Местные жители сетуют, что в последние годы район этот стал неспокойным и даже опасным. Хулиганья развелось много, поздними вечерами туда-сюда слоняются подвыпившие компании». Проторенные маршруты таких компаний часто пересекались как раз у дома № 13 по Каркасному переулку, где впритык к сдвоенным девятиэтажкам располагается круглосуточный продуктовый магазин, в котором среди прочего продают и спиртное. Это место считают одним из самых неблагополучных не только милиционеры (их бы можно заподозрить в пристрастности), но и местные журналисты, пишущие на криминальную тематику.

Кроме конечной трамвая, поблизости остановка электричек, что добавляет к местным маргиналам еще и «путешествующих». Эти же места из-за указанных С. Вахониным особенностей облюбовали наркоманы. Для подобной публики одинокая, хрупкого телосложения женщина представляется легкой добычей. Спонтанностью нападения объясняется и место, и время – их просто не выбирали, жертву заранее не намечали, не «пасли». Не могло быть и трезвой оценки факторов риска: достаточно сознания своего численного или физического превосходства, темноты, возможности скрыться.

Естественно, что уголовный розыск отрабатывал бытовую версию нападения. В местных СМИ со ссылкой на правоохранительные органы менее чем через неделю после убийства в Каркасном переулке появились сообщения о троих подозреваемых, которые будто бы были даже задержаны. Однако следователь по этому делу М. Жижура сообщил, что никто из числа лиц, в отношении которых велась оперативная проверка, процессуально не был признан подозреваемым, не задерживался и не арестовывался.

На сегодняшний день таганрогские правоохранители относятся к этому делу как к классическому «висяку», «глухарю», тем более неприятному и раздражающему, что СМИ не дают списать его в архив: уже приостановленное за неустановленностью лиц, подозреваемых в совершении, оно по постановлению вышестоящей прокуратуры возобновляется. Но реальным алгоритмом действий остается принцип пассивного ожидания: «первые три недели время работает на преступника, а потом – против него». В смысле того, что ориентировки по этому делу образовали некую сеть, в которую рано или поздно попадутся преступники. Или не попадутся.

Естественно, что с таким положением не могут мириться коллеги погибшей журналистки. Поэтому можно понять формулу, которую они декларируют: пока не доказано обратное, убийство Н. Скрыль будет считаться заказным на почве профессиональной деятельности. Как лозунг эту позицию можно принять, однако как итог трезвого анализа обстоятельств – вряд ли.

Судебный процесс:
Нет данных

Последние публикации журналиста:
Дополнительные материалы:

 
TopList