 Иванов Сергей ВикторовичВоенный конфликт в Чечне Чеченская республика, свободный фотожурналист Пропал(а) без вести 21.06.1995 Обстоятельства: 4 июня 1995 года Сергей Иванов вместе с проводником и двумя сопровождающими - жителями Ачхой-Мартана - отправился в Орехово. Сопровождавшие местные жители вернулись вечером следующего дня, рассказав, что нужных командиров в Орехово не оказалось и Сергей с проводником пошел их искать в Бамут. Кроме того, Иванов просил передать, что останется в горах, чтобы попытаться встретиться с Джохаром Дудаевым и Мовлади Удуговым (министром информации Ичкерии). Для этого чеченцы обещали доставить его в Веденский район. В Орехово Сергей и сопровождающие беседовали со многими ополченцами. Многие из них говорили, что помнят Максима и Феликса в Ачхой-Мартане, а трое рассказали, что видели их убитыми на дороге в Орехово. Жители Орехово утверждали, что в селе погибших не хоронили, а тела увезли в Ачхой-Мартан. 10 июня побывавший в Орехово житель Ачхоя принес известие о том, что Сергей Иванов встретился с Мержоевым и представителем ДГБ и 8 июня отправился с сопровождающими для встречи с Дудаевым. (Позже Шабалину передали, что вместе с Ивановым, якобы, пошли немецкий и английский журналисты.) О содержании разговора Иванова с бывшим префектом неизвестно, но несколько дней спустя один из боевиков, появившийся в Ачхое из Орехово, передал слова Мержоева, отрицавшего, что ему что-либо известно о погибших журналистах. 21 июня Георгию Шабалину через связного, пришедшего в Орехово из Ведено, сообщили, что через пару дней Иванов будет в Ачхой-Мартане. Это было последнее сообщение о Сергее. С тех пор о его судьбе ничего не известно. Круг интересов: Сергей Викторович Иванов родился в 1953 г. Член Российского географического общества. Более 20 лет работал в геологических экспедициях. Последние годы - свободный фотохудожник. Версии: Военные действия Результаты расследования: Горшков Александр 2. Журналистские расследования. 2.2. Дело Максима Шабалина, Феликса Титова и Сергея Иванова С чеченской войны в Петербург не вернулись два журналиста. Редактор отдела политики газеты "Невское время" Максим Шабалин и фотограф Феликс Титов до сих пор считаются пропавшими без вести. Среди без вести пропавших числится также Сергей Иванов, участвовавший в поиске корреспондентов. И до тех пор, пока их судьба точно не установлена, в Петербурге продолжают ждать и надеяться на возвращение. Поисками Максима и Феликса занимались восемь экспедиций, организованных газетой. Собственные расследования пытались вести корреспонденты "Комсомольской правды", "Радио "Свобода", "Московского комсомольца". На основе собранных сведений мы можем строить версии о том, что произошло с журналистами. Максим Шабалин и Феликс Титов вылетели самолетом из Петербурга в Минеральные Воды 25 февраля 1995 года. Для Максима это была уже шестая командировка в Чечню, его хорошо знали и в окружении Дудаева, и среди руководства тогдашней чеченской оппозиции. С Феликсом они, как правило, ездили вместе по всем "горячим точкам". Таджикистан, Абхазия, Грузия, Северная Осетия, Приднестровье, Босния - места их постоянных командировок. Где конкретно ребята намеревались побывать в Чечне - неизвестно. Правда, перед самой поездкой Максим как-то обмолвился, что хотел бы, в частности, заехать в Урус-Мартан - повидать своего старого знакомого, до войны резко критиковавшего Дудаева. "Интересно, что он думает теперь, когда погибли тысячи мирных жителей, а Грозный и десятки сел в руинах", - говорил Шабалин. Известно также, что они собирались быть в Питере не позднее 5 марта. Пятого в театре Комиссаржевской была премьера, а Феликс работал в театре фотографом и в командировку его отпустили под твердое обещание вернуться к спектаклю. 5 марта они не вернулись. Впрочем, это еще не вызвало особого беспокойства: понятно, что ребята ехали не на курорт и могли возникнуть непредвиденные обстоятельства. Они не вышли на связь ни 6-го, ни в последующие дни. 8 марта - а Максим всегда, где бы ни находился, поздравлял маму с праздником - в редакции забили тревогу. 9 марта редактор "Невского времени" Алла Манилова поставила в известность о невозвращении из командировки журналистов мэра Петербурга Анатолия Собчака и начальника УФСБ Виктора Черкесова. К ним же была адресована просьба оказать помощь в организации поиска. В эти же дни сообщение о пропавших журналистах появилось в средствах массовой информации. На это сообщение откликнулась журналистка из Словении, рассказавшая, что 26 или 27 февраля она разговаривала с Феликсом в Назрани. В редакции решили отправить на поиски в Чечню две поисковые группы, куда вошли питерские журналисты, отец Максима, представители чеченской диаспоры и депутат Законодательного Собрания. Предполагалось, что одна из групп обследует восточные и юго-восточные районы Чечни, двигаясь через Хасавюрт, а другая поедет на юг и юго-запад республики через Назрань. Второй маршрут казался наиболее предпочтительным - так пробирались в Чечню многие работавшие там журналисты, имено так, вероятно, ехали Шабалин и Титов. Скорее всего, в первую очередь их интересовали силы сопротивления. К этому времени Грозный полностью контролировался федеральными войсками, а штаб боевиков переместился в Шали. Кроме того, у Максима и Феликса не было аккредитации, необходимой для работы в зоне контроля армейских подразделений, поэтому вряд ли их главной целью была разрушенная столица Чечни. Первая поисковая группа прибыла в Назрань 16 марта. Пожалуй, ни один из работавших там во время войны журналистов не прошел мимо местного пресс-центра, которым руководил депутат парламента Ингушетии Азамат Нальгиев. К сожалению, Шабалин и Титов в пресс-центре не побывали. Не видели их ни в резиденции президента Аушева, ни в МЧС Ингушетии, занимавшемся эвакуацией мирных жителей из Чечни, ни в других службах республики. О Максиме и Феликсе также ничего не было известно в МВД и погранотряде, базирующемся в Назрани. Осталось безрезультатным и выступление участников поисковой группы по телевидению Ингушетии с просьбой откликнуться к тем, кто видел журналистов. Благодаря помощи МЧС группа выехала для продолжения поисков в Шали. Казалось бы, там удалось получить первую обнадеживающую информацию: один из российских пленных солдат, содержавшихся тогда в местном отделении департамента госбезопасности, вспомнил, что Максим и Феликс брали у него интервью в конце февраля - начале марта. По фотографиям ребят опознали торговки на базаре и один из лидеров боевиков Абу Мовсаев. Все они подтвердили, что ребята были в Шали. Кроме того, Шабалина и Титова узнал проводник, заявивший, что привозил журналистов в Шали 27-28 февраля. Наконец, один из ополченцев утверждал, что видел Максима 2 или 3 марта на посту у села Чечен-Аул к югу от Грозного. В те дни войска как раз развивали наступление на этом направлении, заняв поселок Пригородный между Грозным и Чечен-Аулом. Сообщение о появлении пропавших журналистов в это время и в этом месте вполне правдоподобно. Срок их командировки подходил к концу и, вполне возможно, Шабалин и Титов решили возвращаться назад через Грозный, воспользовавшись военным бортом. К сожалению, проследовать тем же маршрутом, чтобы проверить эту информацию, поисковой группе не удалось: линия фронта пересекала дорогу на Грозный с юга, она простреливалась и обстреливалась федеральными войсками. Участники поисков решили попытаться проехать в Пригородное и Чечен-Аул через Грозный, со стороны федеральных войск. В Шали, Урус-Мартане и Ачхой-Мартане, через которые проходил маршрут экспедиции, были оставлены листовки с портретами и описанием журналистов и просьбой о помощи. Кроме того, информация о пропавших журналистах через депутата Госдумы Льва Пономарева была передана Джохару Дудаеву и Аслану Масхадову, с которыми парламентарий встречался 20 марта под Шали. Оба лидера чеченского сопротивления обещали содействие в розыске. 22 марта группа прибыла в Грозный и поставила в известность о поиске руководство МВД Чечни, представительство МВД РФ, пресс-центр объединенной армейской группировки, районных комендантов Грозного, Красный Крест, подразделения МЧС. На грозненском кладбище участники поисков побывали на раскопках массовых захоронений жертв войны. Дорогу от Грозного на Чечен-Аул удалось пройти лишь частично. Опрос немногочисленных жителей Пригородного, остававшихся в селе в конце февраля - начале марта, ничего не дал. По их сведениям, похожих на Максима и Феликса также не было и среди погибших. При второй попытке проехать к Чечен-Аулу на одном из постов группа столкнулась с враждебно настроенными военнослужащими внутренних войск, пообещавшими разобраться со всеми журналистами, но на этот раз ограничившимися двумя дырками в машине - "на память", - проделанными с помощью кинжала. У Чечен-Аула шли боевые действия и войска готовились к штурму. Участники первой поисковой группы решили возвратиться в Петербург для подготовки новой экспедиции. Вторая группа начала движение из Хасавюрта 18 марта. Поиск в восточных и юго-восточных районах Чечни не дал каких-либо результатов. Несколько дней спустя часть группы вернулась домой, а двое ее участников продолжили самостоятельное расследование. Аншуан Аракелян, председатель правления "Коалиции правозащитных, национальных и научных объединений Петербурга", встретился с Дудаевым и получил заверения в расследовании дела об исчезновении журналистов. Андрею Романову, корреспонденту газеты "Час пик", с помощью проводников добравшемуся до села Ачхой-Мартан, стало известно, что некоторые местные жители знают о двух русских журналистах, погибших недалеко от села в конце февраля. Сельчане сообщили, что 27-28 февраля на дороге между Ачхой-Мартаном и Катыр-Юртом лежали два трупа, по описаниям похожие на пропавших журналистов. По некоторым данным, затем трупы были доставлены к комендатуре Ачхоя и дудаевский комендант села Ваха Мержоев якобы прилюдно говорил: "Это петербургские журналисты". Об обстоятельствах их гибели узнать что-либо не удалось. Сам Мержоев эту информацию отрицал, однако некоторые собеседники утверждали, что он лично отдал приказ похоронить погибших. Романов побывал на месте, где, по рассказам, были найдены трупы. Поблизости он обнаружил следы грузовой автомашины, - может быть, той, на которой тела доставляли в комендатуру. Очевидцы также утверждали, что погибшие, по всей видимости, были расстреляны с близкого расстояния из автоматов, но, вероятно, не в том месте, где лежали трупы, так как следов крови поблизости не видели. Что-либо о месте захоронения Романову узнать не удалось. Через несколько дней его пребывания в селе человек, помогавший ему в работе, сообщил, что местные жители обеспокоены проводимым расследованием, и Андрею пришлось прервать поиски. 31 марта по каналам информационных агентств было распространено сообщение пресс-службы ФСК, согласно которому журналисты газеты "Невское время" Максим Шабалин и Феликс Титов были сняты боевиками с автобуса у села Самашки 26 или 27 марта, а на следующий день их тела видели на дороге недалеко от Ачхой-Мартана. Во время одной из последующих экспедиций в Чечню удалось установить происхождение этих сведений. Их передал в местное управление службы контрразведки агент, случайно увидевший листовку, распространявшуюся поисковыми группами. По словам агента, 26 февраля два человека, похожие на Максима и Феликса и назвавшиеся журналистами из Петербурга, сели в автобус, следующий в Урус-Мартан на российском посту перед Самашками. На первом же чеченском посту в Самашках их для проверки высадили боевики, поклявшись Аллахом пассажирам автобуса, что ничего плохого корреспондентам не сделают. Максим и Феликс говорили, что хотели попасть в Урус-Мартан и встретиться с бывшим депутатом чеченского парламента Лечой Магомедовым. (Еще в середине марта 1995 года Магомедов сообщил в редакцию "Невского времени", что журналисты к нему не приезжали.) На следующий день после этой истории агент узнал, что на дороге между Ачхой-Мартаном и Катыр-Юртом на повороте к хутору Янди-Кутур (село Орехово) лежат два трупа русских, похожих на журналистов, снятых с автобуса. Проезжая то место через день, он этих трупов уже не увидел. 8 апреля в Чечню через Моздок отправилась третья поисковая группа, куда помимо питерских журналистов и отца Максима вошел депутат Госдумы Петр Шелищ. В Моздоке с группой встретился командующий объединенной группировкой Анатолий Куликов, поручивший своим подчиненным оказать содействие в поиске. Попасть в Ачхой-Мартановский район для дальнейшей разработки версии ФСБ в эти дни не представлялось возможным, так как там шли активные боевые действия. 8-9 апреля прошла печально знаменитая "зачистка" Самашек. В Грозном поисковики работали вместе с группой по розыску пропавших без вести МВД РФ и правительства Чечни. Во время этой поездки, в частности, состоялось посещение сел Пригородное и Чечен-Аул и проведен поиск и раскопки мест захоронения неизвестных русских граждан. В Чечен-Ауле, недавно "освобожденном" федералами, удалось получить свидетельство местных жителей о пребывании Максима и Феликса в этом населенном пункте. Одна из женщин, остававшаяся в селе во время боевых действий, вспомнила, что в первых числах марта журналисты с гражданскими чеченцами приезжали в село на светлой машине, а затем уехали к перекрестку трасс Ростов - Баку - Грозный - Шатой. На чеченских постах в те дни стояли боевики из отряда, базировавшегося в бывшем племзаводе, находящемся вблизи Чечен-Аула у дороги Грозный - Пригородное - Шатой. Именно в те дни федеральные войска штурмовали Пригородное и дорога интенсивно обстреливалась. По словам сельчан, при этом погибло много мирных жителей, пытавшихся прорваться в Грозный или выехать из него. Местные жители также утверждали, что вдоль дороги осталось несколько братских могил, местонахождение которых неизвестно - захоронения производила федеральная сторона. Одна из могил сельчанами была вскрыта - в ней обнаружены около пятнадцати трупов местных жителей и тело одного военнослужащего в форме майора российской армии. Следует отметить, что информация, полученная в Чечен-Ауле, стыкуется со свидетельством ополченца, полученным в Шали, якобы видевшего журналистов на дороге у Чечен-Аула 2-3 марта. Совместно с группой по розыску пропавших без вести экспедиция занималась проверкой информации о том, что в начале марта трупы двух журналистов были доставлены и захоронены в селе Старые Атаги, расположенном к югу от Чечен-Аула по дороге на Шатой. После долгих переговоров местные жители показали могилу и, по договоренности с администрацией села, захоронение было вскрыто. Погибшие оказались русскими жителями Грозного. В эту же поездку поисковая группа ознакомилась с картотекой неопознанных трупов в Грозном и морге Ростова-на-Дону, не обнаружив среди них похожих на Максима и Феликса. С 1 по 9 мая в Чечне работала четвертая поисковая группа - отец Максима Георгий Шабалин и фотограф Сергей Иванов. Главной целью этой поездки стал Ачхой-Мартан, где участники поисков встречались с представителями местной администрации. Начальники РУВД и уголовного розыска района сообщили, что ничего не знают ни о Максиме и Феликсе, ни о двух погибших журналистах, тела которых были обнаружены в конце февраля на дороге к Орехово. Однако некоторые жители села подтвердили, что Шабалин и Титов в конце февраля - начале марта приезжали в село на белой "Ниве". По словам одного из собеседников, двух погибших, обнаруженных на дороге к Орехово, привезли к комендатуре Ачхоя 2 марта. Их журналистские карточки держал в руках комендант села Мержоев, якобы говоривший: "Это ленинградские журналисты, это позор для чеченцев. Это сделано руками оппозиции, чтобы опорочить боевиков". С группой встретился человек, заявивший, что знает место захоронения и описавший его. Раскопки, проведенные на месте с помощью местной милиции и расположенного поблизости подразделения федеральных войск, не дали результата. По просьбе старейшин, обеспокоенных поисками, группе пришлось покинуть село, заручившись обещаниями помощи в установлении судьбы журналистов. 1 июня в Ачхой выехала очередная экспедиция в том же составе. В разговоре с Георгием Шабалиным 1-й зам. префекта утверждал, что ничего не знает о Максиме и Феликсе. В то же время бывший префект расположенного неподалеку села Новый Шарой по показанным ему фотографиям вспомнил Максима и рассказал, что видел его в селе беседующим с местными жителями. Начальник уголовного розыска Ачхой-Мартана не смог сообщить ничего нового, но один из жителей села рассказал, что его брат был среди тех, кто увозил хоронить погибших журналистов, которых доставляли к комендатуре Ачхоя (сам брат в июне находился среди ополченцев в горах). Со слов брата, собеседник считает, что погибших похоронили у гравийного карьера по дороге на Бамут. (Последующие раскопки в указанном месте, осложненные ведущимися в этом районе боевыми действиями, ни к чему не привели.) Георгий Шабалин и Сергей Иванов решили выехать в Орехово для встречи с Вахой Мержоевым. В селе Шалажи им удалось договориться с людьми, поддерживавшими связь с боевиками, о том, что проводники возьмут в Орехово одного из участников поисков. Один из находившихся в селе на отдыхе боевиков, посмотрев фотографии журналистов, заявил, что видел погибших, обнаруженных у дороги на Орехово, и уверенно утверждал, что это Максим и Феликс. По его словам, у них на груди были журналистские карточки, а на руке у одного - перстень белого металла. Денег, других документов и аппаратуры при них не нашли. Сообщивший эти сведения также утверждал, что комендант Ачхоя отказался заниматься этим делом, заявив, что это проблема милиции. В итоге погибшими занимался районный департамент госбезопасности. Тела якобы увезли и похоронили в Орехово. (Следует отметить, что незадолго перед отъездом в Чечню друзья подарили Феликсу перстень-кольцо из серебра.) 4 июня Сергей Иванов вместе с проводником и двумя сопровождающими - жителями Ачхой-Мартана - отправился в Орехово. Сопровождавшие местные жители вернулись вечером следующего дня, рассказав, что нужных командиров в Орехово не оказалось и Сергей с проводником пошел их искать в Бамут. Кроме того, Иванов просил передать, что останется в горах, чтобы попытаться встретиться с Джохаром Дудаевым и Мовлади Удуговым (министром информации Ичкерии). Для этого чеченцы обещали доставить его в Веденский район. В Орехово Сергей и сопровождающие беседовали со многими ополченцами. Многие из них говорили, что помнят Максима и Феликса в Ачхой-Мартане, а трое рассказали, что видели их убитыми на дороге в Орехово. Жители Орехово утверждали, что в селе погибших не хоронили, а тела увезли в Ачхой-Мартан. В Ачхое Георгий Шабалин нашел новых свидетелей пребывания там Максима и Феликса. Секретарь префектуры уверяла, что видела журналистов примерно 1-2 марта. Она угощала чаем Максима, который крикнул в окно: "Феликс, далеко не уходи". Секретарь также рассказала, что Максим беседовал с замом префекта Зелимхановым. Тот, в свою очередь, сказал, что не помнит этой встречи. Резюме всех бесед, состоявшихся в селе, сводится к следующему: многие собеседники из простых жителей либо вспоминают Максима и Феликса, либо слышали о телах журналистов, найденных у дороги на Орехово, либо даже видели погибших. Представители местной администрации, в свою очередь, всячески отрицают подобную информацию. Так, заместитель начальника РУВД уверяет, что ничего не слышал о журналистах, однако он же заявил сельчанам, что не хочет, чтобы его впутывали в это дело. 8 июня средства массовой информации распространили сообщение ИТАР-ТАСС, согласно которому корреспонденты "Невского времени" были расстреляны сотрудниками ДГБ Ачхой-Мартановского района. Следует отметить, что появление этого сообщения не могло не осложнить работу поисковой группы. 10 июня побывавший в Орехово житель Ачхоя принес известие о том, что Сергей Иванов встретился с Мержоевым и представителем ДГБ и 8 июня отправился с сопровождающими для встречи с Дудаевым. (Позже Шабалину передали, что вместе с Ивановым, якобы, пошли немецкий и английский журналисты.) О содержании разговора Иванова с бывшим префектом неизвестно, но несколько дней спустя один из боевиков, появившийся в Ачхое из Орехово, передал слова Мержоева, отрицавшего, что ему что-либо известно о погибших журналистах. 21 июня Георгию Шабалину через связного, пришедшего в Орехово из Ведено, сообщили, что через пару дней Иванов будет в Ачхой-Мартане. Это было последнее сообщение о Сергее. С тех пор о его судьбе ничего не известно. Вернувшийся в село боевик, работник ДГБ, по словам его старшего брата увозивший тела журналистов для захоронения, в беседе с Георгием Шабалиным сказал, что "такого быть не могло". По его словам, любые, даже мелкие происшествия регистрировались. В то время на дороге от Ачхоя до Катыр-Юрта стояли дудаевские посты и единственный раз через нее в направлении Ассиновской прорвалась машина с российскими военными из Урус-Мартана. Практически ничего не дали официальные запросы редакции "Невского времени" в различные инстанции, по своему предназначению призванные заниматься розыском пропавших без вести. Единственным итогом этой переписки стало возбуждение уголовного дела по факту исчезновения журналистов в прокуратуре Ачхой-Мартановского района. В сентябре с целью самостоятельного поиска в Грозный выехала спецкор "Невского времени" Диана Качалова. Большую часть времени она посвятила проверке все той же "ачхойской" версии. Ей удалось свести между собой людей, показания которых до этого противоречили друг другу. Трудность встречи заключалась в том, что один живет в Ачхой-Мартане, а другой, боевик, - в Орехове. А между ними три российских блокпоста. У ореховского боевика ни паспорта, ни водительских прав - все сгорело. Ни даже номеров на машине, только гранатомет, с которым он, по его собственному выражению, "и в сортире не расстается". Благодаря специальному разрешению командующего объединенной группировкой войск Анатолия Романова, в моем сопровождении боевику был разрешен проезд через российские блокпосты. Эта безумная затея принесла некоторую пользу. В конце нашего путешествия я получила имена людей, которых необходимо найти, и примерный план дальнейших действий. На прощание боевик сказал: - Я очень хочу вам помочь. - И добавил, подумав: - Если смогу. На следующую ночь Орехово, уже давно выжженное дотла, российская артиллерия бомбила от души. "Я пыталась считать разрывы, но эхо с гор путало все подсчеты. И никуда было не деться от тоскливой мысли, что каждый разорвавшийся снаряд отбрасывает нас от выяснения судьбы Максима и Феликса все дальше и дальше", - вспоминает Дина. Почти одновременно с этими событиями в московской прессе появились статьи, авторы которых сообщали о раскрытии тайны исчезновения Максима и Феликса. Общий смысл публикаций - журналисты были расстреляны боевиками под Ачхой-Мартаном, а ответственность за это несет весь чеченский народ. Продолжать поиск в Чечне после этого стало бессмысленно. В последующие месяцы в Грозный дважды выезжали новые поисковые группы, в том числе мать Максима Шабалина. Увы, их усилия оказались безрезультатны. В начале 1996 года автору этих строк позвонила неизвестная женщина-чеченка. Она рассказала, что приехала на лечение в Подмосковье из Орехово и только недавно узнала о поисках Максима и Феликса. По словам звонившей, многие жители Орехово видели тела погибших петербургских журналистов на дороге, ведущей к селу. "Мне очень жаль, но это точно были ваши ребята", - сказал звонившая. Однако мы по-прежнему не можем поставить последнюю точку в нашем расследовании... (из книги "Информационная война в Чечне. Факты, документы, свидетельства. Ноябрь 1994 - сентябрь 1996") Судебный процесс: Нет данных Дополнительные материалы:
|
